Лаурикадж

Жили старик и старуха. У них родился сын. Имя ему положили Лаурикадж. С малых лет бегал парень на лыжах. Куда взглянет – туда ему путь. И в лесу и в тундре обратную дорогу всегда найдет; лесную азбуку он знал крепко. 
Вырос он. Женился. А жена-то ему попалась нравная; злая попалась ему жена. Стал Лурикадж промышлёнником, сильным охотником. Народ о нем говорил: «Самый лучший, самый опытный он проводник!» 


В лесу он рыскал, как собака за дичью; он помнил каждое дерево, в тундре любой корень знал и каждый родник; даже давно позабытое людьми кострище было у него на примете. Еще не было охотника, который бы лучше знал свою землю, чем Лаурикадж. Он знал какой зверь и какой человек в котором часу и когда ходил по любой тропе. 
Всем нужна его родная земля – его Саамиедна. Каждому вожаку шайки разбойников подай город Колу, укажи ему самый богатый погост саамов. Чудь – это ватаги грабителей: тут и шведы и норвежцы, тут и финны и карелы, всякого народу тут бывало; все налетали на землю саамов как воронье. Грабили и жгли ее, людей мучали и в плен угоняли. Чудь шла на саамов, вооруженная мечами и в доспехах, а саамы разве могли оборониться ножами, дротиками и луками? 
Саамы не знали, как жить на этом свете! Они уходили в глушь, делали там тайные землянки, зарывались под мох, под землю. 
Один Лаурикадж не прятался. Он всегда был на глазах у чудских вожаков. Встречные старики и охотники по уговору отсылали шайки врагов к Лаурикаджу. «Он знает, он все знает и укажет», - говорили они, будто и в самом деле ничего не знали. Они знали: Лаурикадж расправится с чудью как надо. 
Однажды взялся Лаурикадж проводить чудь через озеро Оунас-ярви. На семь лодок погрузились. Поехали. Сам Лаурикадж на маленькой лодочке впереди. Проплывали мимо островка, - так, землишки неведомо зачем лежит на воде далеко от берегов. Проголодались чудины и попросили Лаурикаджа пристать к этому острову на привал. Пообедать захотели. Выгрузили они припас на обед, пищу сварили, сами обедают, а проводника даже не угостили. Ну, подкормились и разбрелись по острову – пошли полакомиться морошкой. А потом повалились спать. Все полегли, одного только часового приставили к лодкам. Часовой, однако, скоро заснул. Лаурикадж не мешкая перенес в лодки все, что было вытащено на берег: топоры, мечи, котлы и съестное. Все это он погрузил обратно в лодки. Связал их одна с другою и оттолкнулся от берега. Не успел отъехать, как часовой проснулся. Хвать меча – нет меча. Он в воду бросился в чем был, хотел удержать последнюю лодку. Лаурикадж отсек ему мечом все пять пальцев. Они упали на дно лодки вместе с золотым перстнем. Часовой закричал, поднял тревогу, но Лаурикадж был уже далеко. 
Все повскакали, хватаются за оружие, а его нет! Кругом одна вода. Лаурикадж вокруг острова на лодочке своей ездит – караулит, чтобы никто с острова не уплыл. 
Стали они просить Лаурикаджа не покидать их. 
- Наш добрый лопарь, братец наш не уезжай, не покидай нас на верную смерть, не оставь нас одних на погибель! Вернись, пожалуйста, мы дадим тебе каши со шведским маслом, будешь есть ее своею собственной ложкой из нашей общей миски. Не хочешь своей ложкой есть – дадим тебе ложку атамана, ешь, пожалуйста, только вернись к нам обратно. Не погуби нас! – ревели они с острова. 
Лаурикадж им громким голосом ответил: 
- Каши я отроду не ем, муки мне и дома хватает, а шведское масло я попробую немного погодя. 
Когда чудины поняли, что просьбы их напрасны, они начали проклинать Лаурикаджа, браниться и грозить, а один чудин даже завопил: 
- Иди сюда поскорее, мы зальем тебе глотку горячим свинцом вместо шведского масла! 
Лаурикадж перегнал все лодки на дальний берег, а сам в своей лодочке кружил и кружил вокруг острова. Ни одному чудину не удалось переправиться на матерой берег. Девять дней и девять ночей плавал Лаурикадж вокруг разбойников. Он стерег их лодки, как орел с высокой горы. На десятый день стало видно: лежат чудские тела уже неподвижно. 
С тех пор и до сего дня этот остров называется «Чудской островок». 
В другой раз Лаурикадж подрядился проводить чудь вниз по реке Пазе. Он провел все семь лодок через самые опасные пороги и водопады. Чудь слушалась каждого его слова. Когда же лодки стали приближаться к последнему падуну Гаевису, послышался грозный гул большого водопада. Чудь не на шутку испугалась, но Лаурикадж сказал, что никакого водопада тут нет, это шумит прибылая вода. Морская волна встречается с речной водой – вот и шум идет великий. 
- Море близко – оттого гремит земля, - говорил он, успокаивая чудь. 
Лаурикадж сказал им, что вот теперь настала самая опасная часть их пути. Надо очень искусно провести лодки по встречной воде. Он приказал: 
- Всем лечь на дно лодок лицом вниз и не шелохнуться! 
Все семь лодок он связал вместе, встал на носу первой и повел вперед. Стремнина водопада захватила лодки и понесла их прямо на камни. Лаурикадж направил лодки на средний камень, нависший над страшным водосливом падуна, вскочил на него и хотел было скрыться, но атаман успел запустить в него копье. Он ранил его в ногу. Все семь лодок унесло в водоворот. 
Окровавленный Лаурикадж прибежал в русский погост. Саамы, что жили в той деревне, играли в мяч. Увидели они незнакомого человека, кровь на нем и пошли всей артелью против него. Они думали, это Чудьжерве, и решили его убить. Но Лаурикадж назвал себя, рассказал им, что с ним случилось. Саамы собрали весь народ – и своих и русских соседей – и всем скопом отправились к падуну. Привел их Лаурикадж и показал, как чудские тела плывут по течению реки. Водопад покрошил и перемолол всех врагов, а руку атамана с зажатым в кулаке мечом выбросило на мель. Так и называется место «отмель Меча». 
Было и так, что чудь пришла к Лаурикаджу зимою. Они шли на Колу и просили проводить их до ближнего саамского жилья у моря. Лаурикадж согласился. Он связал все сани чудинов в одну райду, запряг в эти сани своих оленей, сам стал во весь рост на передней кереже и тронулся в путь. Кережа, на которой он ехал, была свободна – не связана с другими санями. Левой рукой он управлял оленями, а в правой держал смолистую чурку. Она пылала и освещала чуди путь. Олени прытко бежали за огнем. Лаурикадж гнал оленей во всю мочь чтобы приехать к жилью еще затемно. Вот достигли они береговой скалы. Вот обрыв. Лаурикадж метнулся на своих санях влево, а горящую чурку он бросил с крутизны вниз. Олени погнались за огнем – и все сверглись в пропасть. Все там погибли: и люди и олени. А олени-то были его, самого Лаурикаджа. Не пожалел он даже оленей. 
За такие проделки чудь возненавидела Лаурикаджа. Они решили его уничтожить. Это удалось бы им, да Лаурикадж не будь плох – умел их обойти. Он был охотник и умный и хитрый воитель! 
Вот чудь застигла его дома, в его собственной горнице, в тупе. Он разделывал тушу оленя, только что убитого. Не удалось бы чуди застигнуть его врасплох, да на беду у него была ссора с женой. Она была зла в тот день. Она дала знать чуди, что дома он, ее хозяин, в тупее сидит ее муж. Чудь пришла и в самом деле застала его в горнице. Однако в дом войти не решались. Атаман был уверен, что птичка поймана, поэтому не торопился схватить Лаурикаджа. 
А Лаурикадж уже чуял за стенами дома врага… Что делать? Он скинул свой печок, набил его мясом той туши, которую разделывал, и приставил его к входным дверям. 
Сам же через дымоход поднял на крышу все пуховые подушки жены. Спустился вниз, печок с мясом схватил и бросил в двери. Чудины подумали, что это к ним в ноги бросился Лаурикадж в печке, и давай его колоть ножами, саблями и копьями. А Лаурикадж мигом поднялся на крышу и распорол ножом все подушки. Пух белым облаком окутал все вокруг. Даже стало темно. В суматохе и в этих-то сумерках Лаурикадж спрыгнул с крыши и пробежал к реке, сел в лодку и сплыл вниз в безопасные места. А чудь в тумане из пуха обратила мечи и копья друг против друга. Тут погибли они все, потому что каждый видел перед собою только страх, только врага своего Лаурикаджа. 

В. В. Чарнолуский «Саамские сказки» 1962 год.

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро