Репт

Жили очень давно на озере Яурь-Арви-вальдим в Печенге два лопаря, родные братья. Оба были женаты и имели по одному сыну. Был у них отец нойда, большой колдун, называемый Сырнец. Он вместе с ними не жил, а жил отдельно в лесу, как черт и к сыновьям ходил очень редко, так как они не любили его за его жизнь. Кроме того он никогда не ел вместе с ними, а всегда просил отдельно. 



Раз братья пошли в тундру промышлять диких оленей, а жены их вскоре поехали на озеро смотреть сети. Лишь дети остались дома. Им-то и сказали: как придет старик дедко и запросит есть, то вы мяса ему не варите, а сварите рыбы: возьмите в амбаре свежей или соленой, все равно. Еще если скажет вареной рыбы не хочу, то изжарьте. Мяса же не варите ему. Вскоре после них старик и пришел. Он поздоровался с внучатами и сел на лавку: устал, детки, говорит, стар стал. Посидел немного и сказал: я есть хочу. - Чего мы тебе сварим, дедко, спросили они. - Постойте ужо я подумаю; захватил голову руками и долго думал. Наконец сказал: варите мяса. Ребята помнили, что им мяса варить не велели, но сказать об этом старику не смели и боялись. Они побежали в амбар, принесли шею от дикого оленя, разрубили ее на большие куски сами, положили в большой котел и с трудом подняли его на крюк. Мясо сварилось и опять они едва-едва сняли котел с крючка и огня, а старик, глядя на них, не пособил и только смотрел. Вытянули они мясо из котла и положили не на кару (тарелка), а в большую деревянную чашку. Положили на стол, и старик сел есть. Мясо он почти все съел и оставил самую безделицу. Это он отдал детям и сказал: это вам - ешьте. 
После этого дедко поблагодарил ребят и стал говорить: я сегодня был последний раз, скажите отцам и матерям. Скажите еще: оленей у них будет много, диких оленей они также будут доставать хорошо. Озера им рыбы тоже дадут, только на этом месте или приэтом озере не будет никогда больше двух туп и в каждой тупе мужик будет только один. Более этого не будут жить. Теперь я пойду на Уг-Ойв и там сяду и буду сидеть всегда лицом сюда и буду смотреть сюда. Еще скажите им, что когда я зашумлю на Уг-Ойве, тогда пусть они никуда не ходят и не ездят, потому что тогда будет большая погода (буря). Когда же будет ясно и не будет шума, пусть идут и едут куда нужно и всегда воротятся с тем, зачем поехали. Пусть также они просят у меня хорошей погоды, и я ее дам. Сказав это, он ушел, куда сказал и там окаменел. Вскоре после приехали матери. Они зашли в избу и увидели мясной котел, поэтому сейчас спросили детей: дедко был у вас? - Был. - Что ему варили? - Мы варили ему оленью шею, мясо: он просил мяса, и мы боялись ему сказать, что нам не велено; пошли в амбар, увидели мясо и сварили. Матери, услышав это, забранили их, сколько могли и хотели их бить; в это время они от устали сели на лавку и встать больше не могли. Их как будто тут кто держал. Ребят поэтому еще более того бранили, да бранили старика. Немного погодя, приехали из леса и братья. Дети побежали на встречу. Они спросили: а где матери? - Они приехали с озера, сели на лавку и не могут встать. - А дедко был у вас? - Был. - Чем кормили его? - Он просил мяса, и мы варили ему мясо. Он почти все съел. Отцы забранились на ребят, а меньшой ударил своего сына по голове. Старший брат пошел в избу и, не говоря никому ни слова, ударил своей рукой жену по спине и она вскочила. Потом ударил и другую и она вскочила. Ребят после этого еще побранили и стали спрашивать, что дедко говорил. Дети рассказали, что им сказал дед. Братья, услыша это, еще больше рассердились и на другой день решились камень-старика сжечь. На другой день погода была хороша; они нарубили смоляных дров сухих и поехали на оленях камень жечь. Лишь только стали подниматься наверх, как поднялась буря и не только не дозволила им далее ехать, но даже с оленями их бросила почти до дому. На другой день опять было светло и опять братья поехали. Повторилось тоже. Поехали они и на третий день, при хорошей погоде, но случилось тоже, и, кроме того, у меньшого брата олень, когда побежал с горы, сломал себе ногу. И каждый раз, как они возвращались к дому, буря утихала; поэтому, после третьего раза, братья не хотели более ехать и сказали: сиди же ты там камнем. Этот камень и называется теперь Репт-кедги - что значит Репт-камень. 
Этот камень и теперь стоит на Уг-Ойве и имеет вид будто бы сидящего человека. И после этого тут никогда не бывало более двух туп и в каждой тупе жило только по одному мужчине; когда же рождались дети мужского пола, то, по достижении ими 8-10-летнего возраста кто-нибудь из мужчин умирал. Женского же пола бывало и много. По горе, на которой сидит окаменелый старик и до настоящего времени узнают погоду, а в прежнее время местные лопари тут перед камнем просили погоды. 

Н. Харузин "Русские Лопари"

Популярные сообщения из этого блога

Семилетний стрелок из лука

Саам - богатырь

Гирвас - озеро